В то утро попугаи и майны подняли сильный шум. Среди зелёной листвы деревьев попугаев едва удавалось заметить; в тамариндовом дереве попугаи устроили свои гнёзда в нескольких дуплах. Зигзагообразный полёт попугаев всегда сопровождался пронзительными и хриплыми криками. Майны довольно мирно сидели на земле, позволяя подойти совсем близко, прежде чем улететь. Зелёно-золотая мухоловка сидела на проводах, тянувшихся через дорогу. Стояло восхитительное утро; ещё не было сильной жары. В воздухе было разлито благословение; царил тот мир, который чувствуется, пока человек ещё не пробудился.

Лошадь тащила по дороге двухколёсную повозку с навесом на четырёх столбиках. На досках лежало вытянувшееся поперёк повозки мёртвое тело, обёрнутое в белую и красную ткань; тело везли к реке, чтобы сжечь его на берегу. Рядом с возницей сидел мужчина, по-видимому, родственник умершего, и мёртвое тело бросало то вверх, то вниз на этой не слишком-то ровной дороге. Видно было, что они ехали издалека, так как лошадь была покрыта потом, а мёртвое тело, которое сотрясалось всю дорогу, выглядело совершенно окоченевшим.

Навестивший нас позднее в тот день человек сообщил, что он флотский артиллерийский инструктор. Он приехал с женой и двумя детьми и казался очень серьёзным. После приветствий он сказал, что хотел бы найти Бога. Говорил он не вполне внятно, вероятно, немного стеснялся. У него было лицо способного человека и умелые руки, однако в голосе и взгляде ощущалась некоторая жёсткость – ведь, в конце концов, он учил тому, как убивать. Казалось, Бог так далёк от его повседневной деятельности. Всё это выглядело так странно, ведь здесь находился человек, утверждающий, что он серьёзно ищет Бога, – а между тем необходимость зарабатывать на жизнь вынуждала его обучать других искусству убивать.