в американском общественном лексиконе созданы новые аксиомы политической корректности. Через год после террористической эпопеи в Нью-Йорке и Вашингтоне даже самые осторожные среди американцев отошли от прежних эвфемизмов типа превосходство, доминирование, преобладание, единственная сверхдержава, гегемония (или, переводя с французского, «гипердержава»). Вакуум словесного определения услужливо заполнили американские историки: Империю особого типа пытались создать уже отцы-основатели и даже организаторы первых поселений. Миф об американской исключительности, как известно, восходит еще ко временам пилигримов, считавших себя избранными людьми Бога, чьей миссией в этом мире является построение нового общества, служащего моделью для всего человечества. Находясь на борту корабля, стоявшего на рейде Бостона, первый губернатор Массачусетса Джон Уинтроп сделал в 1630 г. знаменитое с тех пор определение, чем будет страна (которую еще предстояло населить, создать и развить) для остального человечества: «городом на холме», идеалом человеческого развития и общежития. «И если мы не сможем сделать этот город маяком для всего человечества и фальшь покроет наши отношения с Богом, проклятие падет на наши головы».

Александр Гамильтон в первом же параграфе «Федералиста» называет Америку «во многих аспектах являющуюся империей, самой интересной империей в мире». Томас Джефферсон говорил об «империи свободы». Термин изъят из исторических глубин для приложения к современности, для определения характера положения Соединенных Штатов Америки в современном мире. Мессианское рвение с тех пор очевидным образом походит сквозь все течение американской истории. Отцы-основатели американской республики истово верили что новорожденная страна, эта, по их выражению, «растущая империя», явит собой образец для всего человечества. Джеймс Медисон пишет в 1786 г. о задаче «расширить пространство великой, уважаемой и процветающей империи»