Курносый, толстощекий, быстрый взглядом, Румянцев повел плечом и командирским, слегка осипшим басом с горячностью сказал:

- Мой сказ короток, ваше сиятельство. Нам надлежит немедля идти врагу навстречу, принудить дать баталию и разбить его в пух и в прах.

"Баталия, баталия!" - крикнул из клетки попугай тоже командирским басом и почесал лапкой за ухом.

Генералитет улыбнулся. Вильбуа и Румянцев громко захохотали. Мопс не то с завистью, не то с презрением покосился на чертову птичку и с чувством собачьего достоинства лизнул хозяина в дряблый подбородок.

Апраксин поцеловал мопса в шиворот (граф Захар Чернышев сделал брезгливую гримасу). Обведя присутствующих ленивым взором, фельдмаршал спросил:

- Но куда и каким местом к нему идти? Ежели прямо через Эггерсдорфское поле - идти не можно: враг стоит за большим лесом, а сквозь оный только одна узкая дорога, да и та пруссаками занята. Как вы, господа, сей тактический вопрос желали бы разрешить?

После коротких рассуждений решено вести войска через поле, обходить лес с левой стороны и опрокинуться на врага всей силой.

- А главное: не мешкать, действовать быстро, - сказали в один голос Румянцев и Чернышев.

- Совершенно согласен с вами, господа генералы, - кивнул им Апраксин. - Мы и впрямь во всем поспешаем слишком... медленно... И так уж канцлер Бестужев, Алексей Петрович, то и дело пишет мне: "Поспешай, поспешай, про тебя небылицы по Питеру плетут". Да и матушка Елизавета недовольна, апробацией не жалует, - долго, мол, в Польше позадержались вы. А как тут поспешать?.. Поспешишь, людей насмешишь.

- А не поспешишь, врага упустишь, ваше сиятельство, - ядовито заговорил Петр Панин и незаметно переглянулся с Румянцевым.