Последующие ураганные обстрелы с пилотируемых сторонниками правительства МУСТАНГОВ быстро увеличивали счет жертв этого "маленького восстания", как окрестил его советник американского посольства. Сегодня, 26 апреля 1965 года, на третий день после начала, "маленькое восстание" переросло в полномасштабную Доминиканскую революцию, которая до своего завершения, судя по всему, унесет тысячи жизней.

Что же я расскажу Ревину? Я лихорадочно соображал. При нынешнем состоянии средств массовой информации сообщения об этой революции быстро дойдут до Соединенных Штатов, и ему, наверняка, станет известно, что я нахожусь здесь. А если он решит, что я оказываю помощь ЦРУ или ФБР, тогда можно положить крест на все те годы, которые потрачены мною на усилия с целью разоблачить Ревина и его компанию как советских шпионов. Я единственно надеялся, что он не решится использовать своих здешних "друзей" для моего физического устранения меня ещё до того, как у меня появится возможность все ему объяснить.

Валентин Алексеевич Ревин, официально - помощник советника по науке посольства Союза Советских Социалистических Республик в Соединенных Штатах Америки, а фактически - матерый советский сотрудник советской разведки, делал все возможное, чтобы воспитать из меня предателя США. Я же, со своей стороны, с помощью ФБР делал все возможное для получения улик, изобличающих Ревина и других связанных с ним советских шпионов, чтобы ФБР смогло обезвредить их вашингтонскую шпионскую сеть. И мой прокол из-за Доминиканской революции определенно не способствовал решению этой задачи. Мне уже приходилось с большим трудом убеждать Ревина в том, что я не связан ни с ФБР, ни с ЦРУ.

В тот день в Доминиканской республике произошли самые жестокие бои с начала событий. Городские улицы опустели, люди заперли детей дома, повсюду разъезжали автомашины с бесчинствующими молодчиками, с которых на полную мощь вещали громкоговорители, а из окон раздавались злые выкрики: "Мы хотим Боша! Мы хотим Боша!"