На расстоянии приблизительно двух кварталов от дворца, где, казалось, не было скоплений повстанцев, я услышал рев самолетов, пикирующих в очередной штурмовой заход. На этот раз, взглянув вверх, я увидел самолет, направлявшийся прямо на меня. На расстоянии двести ярдов от меня в сторону центра пулемет повстанцев открыл по самолету огонь. В этот момент я заметил низкую каменную стенку и распластался на земле.

Доминиканский президент доктор Дональд Рейд Кабрал, к которому я приехал в Санто Доминго по делам бизнеса, был свергнут со своего поста двумя днями раньше, и никто не знал о его местонахождении. Американский посол У. Тэпли Беннет выехал из страны так же, как и большинство сотрудников военного атташата, которые были в Панаме на совещании и после него, как мне сообщили, отправились на охоту. Теперь, когда развернулись бои, и морской порт и аэропорт были закрыты, американские официальные лица просто не имели возможностей вернуться в страну.

Было похоже, что я оказался предоставленным самому себе.

Как только из соседних домов вышли несколько перепуганных жителей, чтобы оказать помощь раненым повстанцам, штурмовик МУСТАНГ вторично зашел в пике, загнав всех желающих помочь обратно в их дома. Я вновь распластался на земле и, напряженно лежа под раскаленным солнцем задавал себе вопрос, как я мог умудриться влипнуть в такую невероятную ситуацию. Ведь я, двадцатидевятилетний американский ученый, муж и отец троих детей, в разгар Доминиканской революции попал в западню с небольшими шансами выбраться отсюда живым и с ещё с меньшими шансами уцелеть, если Ревин решит меня здесь ликвидировать.

Моя жизнь никогда в такой степени не зависела от капризов судьбы. Она началась в весьма благоприятных условиях в городе Вашингтон, округ Колумбия, где я родился в июне 1935 года и рос вместе с моими младшим братом и двумя маленькими сестрами.