Всё это пришло Татьяне как-то вдруг, и такое смятение охватило её душу, что она почти ничего не слыхала, о чём расспрашивала её барыня.

- Три рубля в месяц будешь получать на всём готовом. Согласна ли?

- Согласна, - ответила Татьяна и, всхлипнув, заплакала.

- Идём. Кормилицам плакать нельзя, молоко прогоркнет. Садись на дрожки, милая... Стёпка, пошёл!

Шестидесятилетний беззубый Стёпка зачмокал, задёргал вожжами. Дрожки двинулись, затарахтели, увозя свободную Татьяну из плена в плен.

3

Солнце светило ярко, по-весеннему. Косые лучи его оживляли стройную перспективу улиц, кудрявую молодую зелень в садах и скверах, праздничные группы нарядно разодетых прохожих, лакировку шикарных карет, лоск выхоленных рысаков, лёгкие крылья порхающих в небесной синеве белых голубей.

Белокипенными брызгами рябилась Нева, а золотой шпиц собора Петропавловской крепости, подобно огненоносному копью, вонзался в небо. Многочисленные челны, душегубки, лодки да нарядные, разукрашенные резьбой "рябики" знатных вельмож, правительственных коллегий и частных предпринимателей скользили по каналам, Фонтанке, Мойке и Неве. Этих любимых жителями средств передвижения было в столице не меньше, чем лошадиных упряжек. На иных рябиках гуляли по праздничному делу пьяненькие, с гармошками, песнями, балалайками и выпивкой. Шумно и весело было на воде.

Вот увеселительный рябик князя Юсупова, похожий своим убранством на богатую венецианскую гондолу; в корме - просторный балдахин, украшенный портьерами малинового бархата с мишурной золочёной бахромой, в середине места для двенадцати гребцов, в носу - хор песенников. Рябик играет под солнцем яркими красками, резьбой и позолотой. Гребцы сильные, загорелые красавцы, одеты в шитые серебром, вишнёвого цвета куртки, на головах шляпы с пышными перьями. Под балдахином старая княгиня с внуками - девочкой и мальчиком, два лакея, калмычонок в красном жупане, немка с англичанкой. Хор песенников в двадцать человек складно запевает:

Как у ключика у гремучего,