Выйдя из вотчинной конторы, Барышников заметил на стене коридора объявление и стал читать:

"Дворецкий его сиятельства графа Шереметева С. Л. Лакров продаёт сироп для делания бишофу. Цена бутылки 2 рубля, из коей выходит 12 бутылок бишофу".

- Интересуетесь? - окликнул его проходивший в контору дворецкий.

- Ох, голубчик, господин Лакров! - повернулся к нему Барышников. - Я у тебя сиропу бутылочек пять куплю. На-ка получи, - и он подал ему золотой. - Доложись, пожалуй, обо мне его сиятельству да не оставь словечко замолвить за меня. Я вот по какому делу... - Барышников кратко рассказал ему о своих хлопотах.

Граф Пётр Борисыч Шереметев, или, как его прозвали за несметные богатства. Младший Крез, был не в духе. Сегодня в его великолепном дворце званый ужин. Да не какой-нибудь, не для одной вельможной знати, к которой чванный граф относился в душе с большим презрением, на этом ужине будет присутствовать высочайшая особа - великий князь Павел Петрович. Может статься, и сама "матушка" пожалует.

И, как на грех, во всём Петербурге нет свежих устриц. Скандал! Без устриц великий князь за стол не сядет, приученный к сей гастрономической дряни старым чёртом Никитою Паниным. Во все места, где только можно встретить модные сии моллюски, были посланы гонцы: в рыбный ряд, в рыбные лавки богатых коммерсантов, ведущих торговлю с заграницей, на куне ческую пристань. Устриц не оказалось нигде... Вот так российская столица, чёрт бы её драл!.. Устриц - и тех нет!

Высокий, тучный и несколько сутулый граф с гладко причёсанными на прямой пробор французом-куафером русыми волосами шагал по кабинету. Серые глаза под высоко вскинутыми бровями были сердиты, маленький рот раздражённо кривился.

- Даже в Гостином дворе у Гирса нет. А у него уж всегда свежие каперсы, анчоусы, цитроны, трюфеля и устрицы. У Форзелиуса и Генриха Шульца на Невском тоже нет. Ахти беда!