Невзирая на свою деловитость, на преданность изобретательским идеям, Терентий Иванович Волосков был одинок душой и по-своему несчастен. Он искренне скорбел неустройством жизни русской, поврежденьем нравов, торговлей крепостными, как собаками, всеобщей темнотой. И не было такого человека по плечу ему, чтобы разделить с ним тягостные думы.

- Доколе, господи, потерпишь всю мерзость запустения на Руси святой? - жаловался он в пространство. - Кругом бесправие, разбой, прямо сердцу больно. Держава наша, господи, в опасности... Бабий век грядёт: не помнящая родства Екатерина*, две Анны, весёлая Елисафет, опять Екатерина. Пышно, суетно живёт царица, сразу по пятьдесят тысяч мужиков с землёй любовникам своим дарит. Вот где горе земли русской, вот над чем должно зубовно скрежетать и злобные слёзы лить! А при высочайшем дворе блеск, горше тьмы, и блуд, горше Вавилона. От этого ослепляющего блеска слепнет всяк, стоящий в блеске, - иноземные послы, русские вельможи и дворяне слепнет и уже не видит ничего, что творится в зело просторной стране нашей. Вот я, Терентий Волосков, паки и паки вопрощаю себя: что делать, с чего начать, чем помощь оказать родине своей? Вопрощаю тщетно, и нет ответа, всё нет ответа на помыслы мои.

_______________

* Екатерина I, жена Петра Великого.

Так мучился сам с собой совестливый самоучка Терентий Иванович Волосков.

И подобных людей большого ума и сердца, несчитанных, незнаемых, было несметное в России множество. Сидели они, как жемчужины в навозе, во Ржевах, Нижних Новгородах, Барнаулах, Бежецках, Великих Устюгах, в сёлах, в весях, в тюрьмах, на каторге.

Сильные духом, но беспомощные разъединённостью своей, они даже не ведали друг о друге.

И неустроенная жизнь текла над ними.

Жизнь - голодная и мрачная - в низменных пластах деревни; жизнь блестящая, среди даровой бесчеловечной роскоши - в тоненьком