К. Откуда вы это знаете?

О. Я обнаружил это случайно. Ну, не совсем случайно. У меня есть некоторый опыт еще со времен Испании и Германии.

К. Вы не эстонец. У меня много знакомых прибалтов. Как бы хорошо они ни говорили по-русски, прибалтийский акцент практически неистребим.

О. Я и не утверждал, что я эстонец. Я всего лишь сказал, что моя мать эстонка.

К. Ваш русский язык тоже кажется мне слишком дистиллированным, чтобы быть родным.

О. Вы наблюдательны. Да, мой родной язык - испанский. Моего отца вывезли ребенком из Барселоны после победы Франко в гражданской войне 37-го года. Вместе с другими детьми испанских коммунистов. Здесь отец познакомился с матерью, и они поженились. Отец был очень озабочен тем, чтобы я не забыл свою родину. Дома мы говорили только по-испански. И хотя я кончил русскую школу в Таллине, русский язык так и не стал моим родным языком. Вам не кажется, что мы ушли от основной темы?

К. Для чего кому-то нужно за нами следить?

О. Чтобы через вас выйти на Рузаева. При всех его декларациях он вынужден тщательно скрывать свое местонахождение. Он понимает, что мешает слишком многим. И как только его обнаружат, он будет ликвидирован.

К. На него уже было семь покушений. Во всяком случае, так он говорит. Не думаю, что всему, что он сказал в интервью, можно верить.

О. Восьмое покушение может стать последним. Какое впечатление он на вас произвел? Он сумасшедший?

К. Он фанатик. Возможно. Возможно, это одна из форм сумасшествия. Для чего вы искали встречи со мной?

О. Мне нужен выход на Рузаева.

К. Зачем?

О. Вы сделали свою сенсацию. Я хочу сделать свою. Я хочу получить у Рузаева эксклюзивное интервью. В том ключе, который интересует западного читателя. Рузаев заинтересован в паблисити. Он даст мне интервью, если вы поможете мне на него выйти.