Когда в игре в гольф мяч падает на определённую травинку на игровом поле, глупо удивляться, что из миллиардов травинок, на которые мяч мог бы упасть, мяч выбрал именно эту травинку, и считать это удивительным и чудесным осуществлением невероятного события. Заблуждение здесь, конечно, в том, что куда-нибудь мяч должен же был упасть. Нас может поразить маловероятность события только тогда, когда мы определяем его до того, как оно случилось. Например, если бы человек с завязанными глазами, который крутится вокруг лунки и вслепую бъёт мяч, в один удар попадал в цель, это действительно было бы удивительно, потому что мы заранее определили, куда мяч должен попасть.

Из триллионов различных способов соединения атомов подзорной трубы только ничтожное меньшинство даст что-то полезное в результате. Только ничтожное меньшинство из таких сборок будет иметь гравировку «Карл Цейсс» или с каким-либо другим словом на каком-либо из человеческих языков. То же самое можно сказать о деталях часового механизма. Из миллиардов возможных способов их соединения только ничтожное меньшинство приведёт к построению механизма, показывающего время или вообще делающего что-нибудь полезное. И, конечно, это же относится к составным элементам живых организмов. Из всех триллионов и триллионов способов их соединения и взаимодействия только ничтожно малое меньшинство породит что-нибудь, способное жить, искать пищу и воспроизводить себя. Это правда, что имеется много различных способов быть живым, по крайней мере 10 миллионов, если мы подсчитаем количество различных видов живых существ, известных на сегодня. Но сколько бы их ни было, ясно, что имеется неизмеримо больше способов быть мёртвым! Можно уверенно заключить, что живые существа являются слишком сложными – и статистически невероятными – чтобы они могли появиться в результате чисто случайного совпадения. Как же тогда они возникли?