Он в одиночестве любовался яйцом и вскоре уже ничего не слышал, кроме биения собственного сердца да тиканья невидимых часов. Он смотрел и смотрел на него, и все вокруг растворилось, отодвинулось куда-то, перестало существовать, а бриллианты сверкали, словно сосульки на полуденном солнце. Смотрел, и вскоре ему начало казаться, что он видит через яйцо свои руки в перчатках, пальцы, косточки и даже сухожилия.

Мысленно он вернулся в Женеву. Вспомнил, как стоял у изножья отцовского гроба, свечи капали воском на алтарь, поодаль заунывно бубнил молитву священник. На крышке гроба лежал венок, и с него капала вода, стекая по гладкой боковине на пол. Он стоял там как завороженный, не в силах оторвать взгляд от красного ковра, что постепенно менял цвет, становился темнее в том месте, где растекалась небольшая лужица.

Тогда ему в голову пришла неожиданная мысль, вернее, вопрос. Явилась, укоренилась где-то на самом краю сознания и продолжала дразнить и мучить.

«Может, уже пора?»

Позже он, конечно, отмахнулся от нее. Старался вообще не думать об этом. Очевидно, просто не хотел. Но через два месяца после похорон мысль вернулась, и продолжала возвращаться с удручающей частотой. Вопрос преследовал его, вмешивался в каждое действие, наделял каждое слово сомнением и неуверенностью. Требовал ответа.

И вот теперь он понял. Все стало окончательно ясно. Это неизбежно, как переход от зимы к весне. Пора, время наступило. А после — все, он отойдет от дел.

Он натянул маску на голову, завернул яйцо в клочок мягкой ткани, пустую шкатулку положил в сейф, запер его и опустил деревянную панель. Скользящей бесшумной походкой приблизился к окну и выбрался на балкон.

Казалось, сирены внизу звучат громче, затем он вдруг с удивлением заметил, что его сердце бьется в такт хлопанью винтовых лопастей полицейского вертолета, который теперь пролетал почти над самой его головой, и прожектор отбрасывал круг света на деревья и улицы внизу. Он выискивал кого-то или что-то. Пригнувшись за балюстрадой, Том прикрепил веревку к своей сбруе и рассчитал прыжок так, чтобы вертолет в это время пошел на разворот. И через секунду исчез, растворился во тьме.