— Да, конечно. Я помню. Привет. — Он говорил короткими рублеными фразами, в каждом слове звучала решимость, намекающая на военное воспитание. Они еще раз обменялись рукопожатиями.

Корбетту часто давали лет на десять меньше — он выглядел гораздо моложе своих сорока пяти. Однако углубляющиеся морщинки в уголках глаз и рта свидетельствовали о том, что возраст все же сказывался. Нет, рядом с Такером он, разумеется, смотрелся настоящим атлетом, хотя сравнивать их было бы несправедливо. Вообще Корбетт отличался какой-то обтекаемой, если так можно выразиться, внешностью — от гладко зачесанных серо-стальных волос до плавно округленных контуров щек и подбородка. Вспоминались локомотивы тридцатых годов в стиле арт деко — даже стоявшие неподвижно на путях, они всем своим видом говорили, что могут развивать скорость не менее двухсот миль в час. Нос слегка заостренный, близко посаженные серые глаза смотрят холодно, светятся умом. Мужчина сильный и незаурядный. Почему-то он напомнил Дженнифер отца — человека жесткого, но честного.

— А тебе известно, что Боб считается одним из самых лучших людей бюро? — спросил Такер. — Какие у тебя показатели? Пять нераскрытых дел за двадцать пять лет службы? Потрясающе! — Он покачал головой, точно не верил, что такие достижения вообще возможны.

— Вообще-то, Фил, лишь два. И потом, кто тебе сказал, что я перестал над ними работать? — Корбетт улыбнулся, но видно было, что он вовсе не шутит. Он не похож на человека, любящего шутить.

— Бобу нужен сотрудник, который помог бы ему работать над новым делом. Я предложил тебя.

Дженнифер робко пожала плечами и покраснела, перехватив взгляд устремленных на нее серых глаз.

— Спасибо, сэр. Я буду очень стараться. А какое дело?

Корбетт протянул ей большой конверт из плотной коричневой бумаги и жестом дал понять, что она может его вскрыть. Дженнифер обнаружила в конверте пачку черно-белых снимков.