— Ну, в основном по плану, как мы и рассчитывали. Правда, они там кое-что реконструировали, и я волновался, что с сигнализацией будет облом. Поэтому и выжидал недели три, прежде чем объявиться… Хотел убедиться, что не засветился. А так все нормально, проверил перепады в давлении, комбинация цифр осталась прежней, ну и остальное оказалось очень просто.

— Замечательно. Значит, в обычном месте?

— То, что мне причитается, уже там?

— А ты как думал? — с обидой произнес Арчи.

— Вот и хорошо. Тогда заберу через несколько дней.

— Тебе придется смазать лыжи и сгонять туда еще раз. Причем времени у тебя в обрез.

Возникла пауза. В трубке что-то потрескивало. Том опустился на сундук, массируя висок левой рукой. Он предполагал, что Арчи не отвяжется. Но он принял твердое решение и не откажется от него.

— Я хотел поговорить с тобой об этом.

— Слушаю? — В голосе Арчи послышались подозрительные нотки.

— Дело в том, что я не намерен брать на себя остальную часть работы.

— Что?

— Я выхожу из игры.

— Значит, кидаешь меня, да?

— Нет, Арчи. Просто я сыт по горло всем дерьмом. Не желаю больше заниматься этим. Не хочу и не буду. Ты уж извини.

— Извинить? — Слово вонзилось в мозг, точно его вбили в ухо гвоздем. — Извинить? Что это означает? Ты бросаешь меня в такой момент и считаешь, что можно отделаться извинениями? Да ты смеешься надо мной, не иначе! Знаешь, мне тоже очень жаль. Вот только причины более веские. Ты извиняешься, а я в полном дерьме, поскольку через двенадцать дней должен доставить два яйца Фаберже Кассиусу. Если не сделаю, то я покойник. Смекаешь?

— Кассиусу? — Том округлил губы, произнося это имя. Он поднялся, ноги утонули в бумажном мусоре, устилавшем пол. Он понизил голос до шепота: — А вот об этом уговора не было, друг. Ты сказал, что товар предназначается для какого-то парня по имени Виктор. Для русского клиента. О Кассиусе не было и речи. Ты же знаешь, я не работаю на людей этой породы. И уж особенно — на него. Ты во что впутался, друг?