Очевидно, они прятались тут все время, вдруг подумал он. Наблюдали за ним, проверяли, нет ли «хвоста», таились в удлиняющихся вечерних тенях, словно два льва в высокой траве. Эти люди не любили рисковать. Он тоже.

— Bonsoir, — вполголоса произнес крупный мужчина, стоявший слева, но в тихом вечернем воздухе слово прозвучало вполне отчетливо.

Волосы у него были длинные, светлые и сливались с густой бородкой. Наверное, американец.

— Bonsoir, — устало ответил он.

Мимо по реке проплыла огромная баржа, яркие огни прожекторов отражались в воде, смещали тьму, будто прощупывали ее. Казалось, тяжелые складки туники на статуе ожили и слегка шевельнулись под прикосновением лучей, как от невидимого сквозняка. Словно она дразнила их, эта статуя.

— Принес? — спросил по-английски бородач, когда шум моторов баржи растаял вдали и прожекторы стали отбрасывать безжалостно яркий свет на дальние строения у реки.

— А деньги? — Его голос звучал твердо.

То была обычная игра, сколько раз он играл в нее — уже и не вспомнить. Опустил голову, изображая полное равнодушие, и с неудовольствием отметил, что прежде черные, отполированные до зеркального блеска туфли посерели от пыли.

— Сначала товар покажи, — сказал бородач.

Он замер. Было нечто странное в голосе этого человека. Он поднял голову и обернулся через плечо, проверяя путь к отступлению. Все чисто. И тогда, отмахнувшись от тревожного предчувствия, выдал стандартный ответ:

— Сначала покажи деньги, потом будет товар.

Ну вот, так и есть. На сей раз он успел заметить. Другой бы на его месте, конечно, никогда бы не заметил, но даром, что ли, он очень долго просуществовал в этом бизнесе. Плечи напряжены, глаза сузились, точно бородач и его напарник увидели вдалеке одинокую, отбившуюся от стада антилопу.