Он легонько постучал по петлям, проходившим по ребру правой створки окна, и несколько болтов оказались у него в ладони. Затем осторожно и медленно, стараясь не повредить проходивший по центру контактный проводок системы сигнализации, приподнял раму, пока под ней не образовалась щель, чтобы через нее можно было пролезть.

Оказавшись внутри, Том сбросил с плеча лямку рюкзака. Достал из главного отделения прибор, напоминающий металлодетектор, — тонкую черную пластину на длинном алюминиевом стержне. Щелкнул переключателем в верхней части пластины, и на гладкой поверхности загорелся зеленый огонек. Он крепко сжал стержень в руке и, стараясь сохранять полную тишину, начал водить пластиной над плитками пола. Почти сразу в нижней части пластины мигнул красный огонек и замер.

Перепады в давлении. Как и следовало ожидать.

Медленно двигая пластиной над местом, где загорался красный огонек, он быстро определил участок и обвел его мелом. Повторил процедуру, методично обошел комнату, каждое движение было четким и отточенным. Через пять минутой приблизился к дальней стене. Позади тянулась цепочка маленьких белых кружков, очерченных мелом.

Комната оказалась в точности такой, как на снимках. Здесь пахло новыми деньгами и старой мебелью. Над всеми предметами обстановки доминировал огромный письменный стол в псевдовикторианском стиле — эдакий гибрид английского полированного дуба и итальянской кожи, что напомнило ему салон «роллс-ройса» выпуска двадцатых годов. За столом виднелись полки, на них — останки некогда богатой частной библиотеки. Очевидно, самые ценные книги распродали на аукционах, и они разлетелись по всему миру.

Две боковых стены выкрашены в песочно-серый цвет и симметрично увешаны гравюрами и картинами — по четыре на каждой стене. Он не приглядывался, но успел заметить работы Пикассо, Кандинского, Мондриана, Климта. Нет, он, Том, пришел сюда не за живописью. И не за содержимым сейфа, который, как он знал, находился за третьей картиной слева. Он давно научился не жадничать.