- Я в первый раз слышу, что господин Дардонвилль оставил завещание, а конец письма меня просто поражает. Госпожа Дардонвилль говорит о каких-то условиях, о том, что Олимпия связана каким-то обещанием... Я ничего не понимаю и прошу вас объяснить мне все это, если можете.

VII. Чек

Луи де Хотерош стоял передо мной, с нетерпением ожидая разъяснения загадки.

Я был рад возможности осчастливить своего друга, рассказав ему все, что знал. Теперь я мог нарушить данное слово, так как ясно было, что письмо госпожи Дардонвилль пропало.

В коротких фразах я передал Луи содержание завещания Дардонвилля. Лицо Луи озарилось радостью, и он то и дело прерывал мой рассказ восторженными восклицаниями.

- Это не важно, что письмо пропало, - заметил я, - так как в нем была только копия завещания.

- Это завещание меня мало интересует. Для меня важнее всего - воля Олимпии.

- Я уверен, что она отвечает вам взаимностью.

- Спасибо, дорогой друг.

- Послушайте, господин де Хотерош, вас ждут в Сент-Луи, чтобы вместе возвратиться в Новый Орлеан. "Sultana" отходит ведь сегодня вечером. Вы должны ехать сейчас же.

- А вы поедете со мной?

- Конечно. А ваша сестра?

- Да-да, поедет. Она так мало путешествовала в последнее время, что с удовольствием составит нам компанию. Так едем?

Луи все еще надеялся получить затерявшееся письмо, а я, вспомнив случай на почте, был почти уверен, что оно - в руках Депара.

Во всяком случае, дело это было темное, и мы не могли прийти ни к какому определенному выводу.

По дороге к Адели мы зашли на почту узнать, нет ли там пропавшего письма. Действительно, нам подали письмо на имя Луи де Хотероша, но оно пришло с последней почтой.

Мой друг поспешно вскрыл конверт, видя на нем марку Сент-Луи.

"Милостивый государь!

Переданный вам чек на тысячу долларов в Новоорлеанском банке не был своевременно вам отправлен по ошибке одного из наших служащих. Банк уплатил и послал чек вам. Будьте добры сообщить, получили ли вы его.

Банкирский дом