И правда, с тех пор как Жоам Гарраль еще юношей пришел в эти края, он никогда ни на день не выезжал из фазенды. Хотя Амазонка, медленно катившая свои воды на восток, манила его вдаль; хотя Жоам каждый год сплавлял множество плотов в Манаус, Белен и на побережье провинции Пара; хотя Бенито ежегодно уезжал из дому после каникул, чтобы вернуться к занятиям, - казалось, Гарралю никогда не приходило в голову поехать вместе с сыном.

Все, что добывалось на ферме, в лесах и на лугах, владелец фазенды продавал на месте. Можно было подумать, что он не хочет выходить ни мыслью, ни взглядом за пределы созданного им земного рая, где была сосредоточена вся его жизнь.

Если в течение двадцати пяти лет Жоам Гарраль ни разу не переходил бразильской границы, понятно, что его жена и дочь тоже никогда не ступали на бразильскую землю.

А между тем они обе давно мечтали поглядеть на эту красивую страну, о которой им так много рассказывал Бенито. Раза два-три Якита заговаривала об этом с мужем, но она заметила, что при одной мысли покинуть фазенду хотя бы на несколько недель печальное лицо его еще больше мрачнело, глаза затуманивались, и он говорил с мягким упреком:

- Зачем покидать наш дом? Разве мы здесь не счастливы?

И Якита не решалась настаивать - заботливость и неизменная нежность этого человека делали ее такой счастливой!

Однако на этот раз у нее был очень веский довод. Свадьба Миньи была совершенно естественным поводом отвезти девушку в Белен, где ей предстояло жить с мужем.

Там она должна узнать и полюбить мать Маноэля Вальдеса. Что может Жоам Гарраль возразить против такого законного желания? И разве ему не понятно стремление Якиты познакомиться с той, кто станет второй матерью ее девочки, разве он не разделяет ее стремлений?