- Вернись сейчас же! - грозно крикнул вслед ему капитан Уорфилд.

- Он ведь свободный человек, шкипер! - громко сказал Нарий Эринг. Он прежде плавал со мной и ко мне возвращается, только и всего.

- Скорее, нам пора на шхуну, - торопил Гриф. - Смотрите, становится совсем темно.

Капитан Уорфилд сдался; но едва шлюпка отошла от берега, он, стоя на корме, выпрямился во весь рост и кулаком погрозил оставшимся.

- Я вам это припомню, Нарий! - крикнул он. - Никто из шкиперов, кроме вас, не сманивает чужих матросов.

Он сел на свое место.

- Что это у Таи-Хотаури на уме? - негромко, с недоумением сказал он. - Что-то он задумал, только не пойму, что именно.

4

Как только шлюпка подошла вплотную к "Малахини", через борт навстречу прибывшим перегнулся встревоженный Герман.

- Барометр летит вниз, - сообщил он. - Надо ждать урагана. Я распорядился отдать второй якорь с правого борта.

- Приготовьте и большой тоже, - приказал Уорфилд, возвращаясь к своим капитанским обязанностям. - А вы, кто-нибудь, поднимите шлюпку на палубу. Поставить ее вверх дном и принайтовить как следует!

На всех шхунах команда торопливо готовилась к шторму. Судно за судном подбирало грохотавшие якорные цепи, поворачивалось и отдавало второй якорь. Там, где, как на "Малахини", был третий, запасной якорь, готовились отдать и его, когда определится направление ветра.

Мощный рев прибоя все нарастал, хотя лагуна по-прежнему лежала невозмутимо гладкая, как зеркало. На песчаном берегу, где стоял дом Парлея, все было пустынно и безжизненно. У навесов для лодок и для копры, у сараев, где складывали раковины, не видно было ни души.

- Я рад бы сейчас же поднять якоря и убраться отсюда, - сказал Гриф. - В открытом море я бы так и сделал. Но тут мы заперты: цепи атоллов тянутся и с севера и с востока. Как по-вашему, Уорфилд?