СРЕДА, 14 АВГУСТА

На небе ни облачка и луна предательски четко освещает песчаный холм, забросанный цветами, венками и лежащую сверху бетонную плиту, с вмурованной в нее, мраморной доской. При этом свете, золотистые буквы еще можно прочитать: "Генерал-полковник Орлов Генрих Михайлович. 14 Марта 1907г.- 20 Июня 19...г."

Я и Толя одеты в полу брезентовые костюмы и сапоги. Наши головы прикрыты пластмассовыми касками. Толя сразу же обхватывает бетонную плиту и, вытащив ее, аккуратно прислоняет к ближайшей оградке. Мы оттаскиваем в сторону цветы, венки и начинаем копать, стараясь не очень шуметь. Через пол часа глухой стук лопаты о крышку гроба, обозначил, что мы достигли цели. Теперь торопливо очищаем кумачовую крышку и Толя мне шепчет на ухо.

- Там в сумке фомка, брось ее мне.

Я выполз на верх, достал фомку и протянул сверху ему. Толя натягивает респиратор и делает мне знак, чтобы я сделал то же самое. Противный скрип вытаскиваемых гвоздей, пронесся по кладбищу. Мы замерли. Вроде никого. Еще раз скрипнули гвозди и крышка встала колом. Толя, раздвинув ноги, завис над открытым гробом. В нос ударил противный запах мертвечины. Расплывшееся лицо мужчины с седыми волосами, подпирал тугой воротничок рубашки. Толя сорвал покрывала и я ахнул. В узких полосках света, заиграл огоньками настоящий иконостас из орденов и медалей. Их было столько, что не оставалось свободного места на кителе. Толя уже работал, расстегнув все пуговицы на кителе и штанах, он перевернул одеревеневшее тело на живот, и вытряхивал его из одежды, сначала приподняв правый бок, потом левый.

- На, возьми, - шипит голос из могилы.

Я протянул руку вцепился в материю и звон медалей ударил по ушам.

- Да тише ты.

Теперь медленно вытаскиваю китель и, скатав его, запихиваю в Толину сумку. Вскоре, туда же попали и скомканные генеральские брюки. Толя по прежнему копается над гробом и... вскоре черные туфли вылетают чуть ли мне не в лоб. Теперь крышка опускается и Толя выпрыгивает на верх.