В действительной жизни дурак сопоставим со злыми духами. В каком-то смысле он даже страшней черта.

«От черта крестом, от медведя пестом, а от дурака ничем».

Дурак не внешний враг, он всегда в тылу, он всегда и уже внутри той защиты, которую я могу держать. Он, можно сказать, свой, почему лучше умный враг, чем друг дурак. Я беззащитен перед дураком, он обязательно сумеет проникнуть туда, куда ни один враг не заберется. Против меня не надо разрабатывать диверсии, мои собственные дураки сами всё уничтожат, надо только немножко подождать…

Но о чем речь? О том ли, что глупость проявится в ком-то из своих, или же страшно то, что дурак живет прямо во мне. И в них, когда они оказываются этими вредоносными дураками, так же срабатывает внутренняя мина — их собственная способность превращаться в дураков?

Если Разум сопоставим с Богом, если Разум, вступая в свои права, вытесняет из нашего сознания Бога, значит, и Дурак сопоставим с Богом. Ведь он в силах вытеснять Разум! И это согласуется с тем, что он сильнее черта.

Да и сказки рассказывают, как дураки приручают чертей, которых боятся все умные люди, и заставляют их на себя работать. Правда, народная сказка в этом случае лукавит. Простецом и дураком оказывается в сказке как раз черт, а Дурак — ба-альшим хитрецом и немалым разумником. Но это искажение образов, похожее на то, как искажаются образы на расписных прялках или в обратной перспективе икон. Дурацкое деяние слишком просто, чтобы его можно было с очевидностью показать в сказке, и вот создается сюжет, в котором очевидно, что дурак победил. Но сюжет этот ради целей образного воздействия передает происходящее в обратной перспективе.