– Это же Мишка, одноклассник, твоя первая любовь!

Мишка урчит, лапает онемевшую Клаву как заветную добычу, признается, что и не мечтал о такой красавице.

– Я ж не знал, что ты меня любишь, да так сильно!

Он оставляет на минуту Клаву, достает откуда-то из шкафа все ту же кипу писем, предъявляет ей в качестве доказательства:

– Вот же, здесь все написано.

Клава, едва совладав с собой, спрашивает:

– Миша, вы, что, сбежали?

– Да нет, меня выпустили по закону. Свобода, Клава, теперь мы можем пожениться!

Клаве плохо. Милка ругает Мишку за то, что тот набросился на бедную Клаву: «Вишь, сама не своя от счастья!» Мишка выходит.

Клава спрашивает Милку:

– А как же три убийства и все такое?

– Так это для романтики я от себя прибавила, иначе было тебя не уговорить! Ты на простого мужика не реагируешь. Тебе героя подавай! А Мишка кто? Вор-домушник?

Снова вваливается Мишка. Волосы влажные, прилизанные. Голову, что ли, помыл по такому случаю? И двигается к Клаве.

Клава наотрез отказывается признавать факт любви со своей стороны, мотает головой, отбивается, кричит на Милку, что она ей заморочила голову с этими письмами, и объявляет:

– Мне некогда, нужно срочно в магазин.

Мишка кричит, что он ее ни за что не отпустит, пытается схватить в объятия. Затевается возня.

VI

И в это время в комнату врывается Леня, таща за собой Клару, как молодую телку на аркане. Конечно, Леня уверен, что наконец застукал любовников.

Сообразительная Клава бросается к ним со словами:

– Леня, бежим!

И поддавшийся детскому страху Леня рванул наутек вместе с Клавой, едва не раздавив молчаливую Клару в дверях. Из чувства солидарности забрали и ее. Милку брать не стали. Сама виновата.