Клава погрузилась в размышления:
– К Милке я не пойду. Он у нее околачивается. Я ее по телефону вызову.
– С Милкой особая будет разборка: вам фактически приходится расплачиваться за ее фантазии. Если она такая сердобольная, то и занималась бы благотворительностью сама. Иначе вы будете не последней ее жертвой...
VIII
Милка, конечно, прилетела к Клаве, заинтригованная быстро развивающимися событиями. Она даже была готова покаяться в содеянном, но:
– Я была уверена, что любовь не проходит с годами, Клава!
Клава метнула в нее взглядом молнии. Мила как будто упрекала Клаву в непостоянстве, но оправдывалась:
– Да это Мишка меня уломал тебя с ним списать. Ему же кто-то из наших одноклассников сказал, что я пишу в колонии «мужчинам в трудных обстоятельствах».
Милка где-то вычитала это политкорректное выраженьице и с радостью и нажимом его продекламировала еще раз:
– Мужчина в трудных об-стоя-тель-ствах! Ты же женщина его мечты! Потом он узнал, что симпатия была взаимной, и совсем с ума сошел! Он же стал там передовиком производства, чтобы быстрее к тебе приехать! Он же вышел с намерением начать новую хорошую жизнь...
Клава опять была виновата, а ей это уже совсем не нравилось:
– Если тебе так жалко Мишку, то и выходи замуж за него! Своим массажем ты вымесишь из него человека!
Клава взяла Милку в оборот и велела признаться Мишке, что письма ему писались под Милкину диктовку, и таким образом замкнуть Мишку на себя.