Милка заверила меня, что уже поняла, что любовь и зона – это трудное сочетание, а главное, большая физическая нагрузка даже для массажистки. Она больше не свяжется с криминальными типами, а поищет «какого-нибудь больного ревматизмом старичка лет пятидесяти пяти, которого можно поднять на ноги хорошим массажем».
Честно говоря, ни я, ни Клава особо не поверили ее внезапному прозрению. Миссионерки, к которым принадлежала Мила, редко отступают от своего великого предназначения и предпочитают сгорать до конца.
Кроме того, ни Милка, ни Клара, ни я еще не знали, что Мишка твердо решил вернуться именно к ней. К концу короткой отсидки он понял, что единственный и настоящий романтик в этой истории – сама Милка, большая, теплая, искренняя и отзывчивая. Такой бабец, главное!
X
Клава же пошла ва-банк. Когда Леня наконец явился к ней в сопровождении молчащей, как рыба, Клары, она выложила на стол ключи от квартиры и объявила, что собирается уйти в дальний предел, но не в места «не столь отдаленные», как, наверное, подумал Леня, а в женский монастырь.
– Я не вижу другого выхода в сложившейся обстановке. Ты мне не веришь, а без тебя мне не жить. Я желаю тебе и Кларе счастья. В конце концов, Клара – это почти Клава...
Леня был в растерянности. Он готов был разрыдаться. Конечно, Леня любил только свою жену и не хотел, чтобы она вот так просто его бросила.
– Кстати, – спросила жена в целях разведки. – А она не глухонемая? Клара?
Тут Клара наконец раскрыла свой рот и сказала нечеловеческим голосом кроткого агнца:
– Тетя Клава, дядя Леня, пожалейте меня, не прогоняйте! Дядя Леня сказал, что вы не только красивая, но и очень добрая. Я вам буду дочкой или племянницей. И все по дому буду делать. Вы очень хорошие люди!
Такого проникновенного текста Клара еще не произносила за всю свою молодую и пока ничем не примечательную, но и не запятнанную жизнь.