Стюардессы и балерины не изменяют профессии, держат фасон и любят напомнить окружающим о своем небесном предназначении. Держалась Клава так, как будто она сама – Клаудиа Шиффер, но по мере того, как она порциями выдавала информацию, меняя тон и позы, становилось понятно, что Клава хоть натура и влюбчивая, но безобидная, из тех, кого опытный мужчина смог бы легко «закоротить».

Ей было уже 45 лет. Работа у нее по-прежнему романтическая – диктор в аэропорте. Замужем Клава состояла за страховым агентом Леней, давно и долго.

Как я ни пыталась узнать, кто такой Леня по своим существенным характеристикам, она только картинно закидывала руки, как Рената Литвинова, и тоненьким голосом пела: «Он такой хорошенький!»

Так вот, этот хорошенький муж Леня наделал делов. Какого-то рожна он проявил повышенный интерес к своей собственной жене и тут же напоролся – обнаружил у нее в ящике с бельем пачку чужих писем.

Это была давняя, кстати еще не закончившаяся переписка Клавы с одним пожизненно заключенным Мишей.

– Я просто не понимаю, почему он так разволновался, – сказала она на этот раз голосом Людмилы Гурченко из «Пяти вечеров», сипловато, низко, искренне, чуть не плача.

Клава вся состояла из цитат, и ей нельзя отказать в таланте копииста. Но лишь очень тонкая грань отделяет смешное от трагического, и не сообрази я вовремя, прими смену ладов и высоты ее голоса за прием пародиста, засмейся я ни к селу ни к городу, все было бы испорчено. Клиенты, правда, редко шутят.

Я подумала тогда: «Эта женщина воплощает в себе целую коллекцию ярчайших кинематографических красавиц. Интересно, а кто же тогда ее избранник?» Воображение рисовало аляповатую инсталляцию из Шварценеггера, Шона O’Коннери и Кларка Гейбла. Наши женщины любят все больше заграничных актеров.

– Та не-е-е, – протянула Клава голосом Лии Ахеджаковой, – он маленький такой, лысенький. Хорошенький!