Пока наши предки были еще относительно низкоразвиты, не обладали эффективными орудиями труда, оружием, приемами охоты, не знали земледелия и скотоводства, уровень сытости и безопасности их существования ничем не отличался от животного. Они точно так же гибли в зубах хищников, зависели от колебаний численности дичи и урожая диких съедобных плодов и кореньев. Балансировали на грани жизни и смерти, участвуя в великом природном конвейере борьбы за выживание наравне с другими видами животных. Тогда человеческое сообщество почти ничем не отличалось от стаи обезьян. Во главе стада — вожак, самый сильный и агрессивный самец. Он доминировал над всеми остальными членами стада. Остальные самцы выстраивались по своему положению в виде пирамидальной иерархической структуры. Формировалась эта структура в постоянных жестоких стычках, конфликтах самцов между собой. Однако ввиду отсутствия эффективного естественного оружия (клыки, рога, копыта) эти конфликты редко приводили к гибели конфликтующих. По этой же причине был невозможен уход из стада отдельного человека, пары или даже небольшой группы. В окружении дикой природы отдельный практически безоружный человек, не обладающий ни скоростью, ни клыками, ни рогами, становился легкой добычей хищников. А так как естественная убыль численности стада была примерно равна приросту, то и количество таких стад в природе не особенно росло. И, разумеется, образ существования людей, аналогичный существованию животного стада, привел к тому, что врожденные инстинктивные программы в человеческом мозгу (на техническом сленге — «прошивка») практически не отличались от инстинктивных поведенческих программ остальных видов стайных животных.