У нее уже не хватало молока для обоих младенцев. Она пробовала отлучать их от груди, но пищи тоже не хватало. Ее дети были самые голодные и неугомонные во всем стойбище. И теперь они теребили мать за пояс, справа и слева, и неотступно кричали "Дай, дай!.."

- Где я возьму? - кричала несчастная Майра.

- Дай!..

Дети карабкались на колени и тянулись к груди матери.

- Нету! - кричала Майра. - Отстаньте!

- Леший, - прибавляла она с угрозой, - возьми этих мальчиков. Они еду просят.

- Зачем родила двоих? - насмешливо сказала соседка Аса-Без-Зуба.

Она сидела на корточках у своего костра, закутав спину вытертой шкурой оленя. Соседки накануне поссорились из-за деревянного приспособления для вытирания огня. Женщины Анаков отличались в зрелом возрасте вспыльчивым и неукротимым нравом. Никакие бедствия или лишения не смягчали их охоты к ссорам.

Майра молчала. Она сделала вид, что не слышала слов соседки.

- Один от человека, другой от дьявола, - сказала Аса.

Двойни были редки в племени Анаков и, как все необычное, вызывали враждебное чувство.

- Оставь, - сказала старая Лото, которая сидела у того же огня и грела руки. - Лисица четырех приносит, и все настоящие...

Лиас залез на колени к матери и добрался-таки до ее груди. Он потянул губами сосок, но грудь была пуста, как опорожненный мешок.

Мальчик в ярости укусил зубами сосок. Майра взвизгнула от боли и одним движением отбросила сына в сторону. На грязной коже ее обвислой груди показалась рубиновая капля, медленно налилась и упала вниз, как кровавая слеза.

- Зарежу! - крикнула Майра. Но мальчик быстро пополз в сторону на четвереньках, как молодой лисенок. Он остановился на порядочном расстоянии и смотрел на мать тем же блестящим голодным взглядом.

Литта Златогривая сидела поодаль, не разводя огня. Она подостлала под себя свой меховой плащ, а ее золотистые волосы рассыпались по голым плечам и грели не хуже плаща.