— Я позвоню вам завтра. А сейчас не поймаете ли для меня такси?
Я расплатился по счету, и мы вышли на улицу. В воздухе кружили первые крупные снежинки. Я посадил ее в такси и захлопнул дверцу. Она помахала мне на прощанье, одарив меня своей третьей улыбкой, улыбкой на миллион баксов, которую она до этого момента тщательно сдерживала. Ее голубые глаза улыбались так, что перехватывало дыхание. Такси отъехало.
Я сел в свою машину и поехал в таксопарк «Ветераны».
Шелл Скотт вылезает из своей скорлупы
Лос-Анджелес, 10 ч. 00 мин., понедельник, 14 декабря
В тот понедельник я вернулся в отель «Спартан-Апартмент» в десять часов утра. У меня перед глазами все еще стояла запечатлевшаяся в памяти картина: Браун падает к моим ногам, и из его окровавленного рта вырывается единственное, едва слышное слово: Фрост...
Алексис Фрост значилась среди постояльцев отеля «Амбассадор», но, когда я позвонил, ее там уже не оказалось. У полицейских не было зацепок, с помощью которых можно было бы выйти на убийцу Брауна, и им не удалось выследить серый «бьюик», о котором я сообщил им еще до восхода солнца этим утром, «бьюик», преследовавший такси Алексис. Или... действовавший с ней заодно.
Меня все больше и больше одолевали сомнения насчет Алексис, я даже слегка за нее беспокоился. Но еще больше я беспокоился по поводу Келли Торн. В полиции мне сообщили, что она опознала тело брата в морге. Она не плакала. И это мне не понравилось. А еще больше не понравилось то, что я никак не мог до нее дозвониться, хотя звонил несколько раз.
Келли двадцать три года. Они с Брауном были очень близки. Келли во многом похожа на брата: то же добродушное, типично ирландское лицо, озорная улыбка, редкие веснушки — золотистое очарование. С Брауном я недавно встречался пару раз, а вот с Келли не виделся почти полгода. Слишком долго.
Интересно почему?