- Фуджин' должна много есть и мало плакать, - на ломаном языке сказала служанка, грустно вздохнув, присела возле Оэлун. - Слезы испортят твое лицо.

[' Ф у д ж и н - госпожа (кит.)]

- Мне теперь все равно.

- Э-э, не надо так, не надо! - затрясла головой служанка. - Фуджин молодая, красивая - хорошо жить надо.

Она ласково прикоснулась к волосам Оэлун, принялась выбирать из них сухие колючки, нацеплявшиеся во время ночной скачки.

- Ты откуда? Как тебя зовут? - Оэлун перестала плакать, крохотная надежда затеплилась в душе: может быть, эта женщина сумеет помочь ей.

- Я из Китая. Имя мое на вашем языке Хоахчин, на нашем - Хуа Чэн. Недавно я так же, как ты сейчас, убивалась-плакала. Теперь не плачу. Привыкла. Да мне-то что, я простой человек, харачу, по-вашему. Дома была прислугой, тут то же самое. Тут даже лучше. Дома хозяин был собака злая. Бамбуковой палкой по спине бил. Ой-ой, как больно! - Хоахчин повела плечами, плаксиво сморщилась, но тут же засмеялась.

- Как ты сюда попала?

- У моего хозяина был свой хозяин, сильно большой человек. Его сам великий и светлоликий хуанди' отправил сюда послом. Он взял с собой моего господина, а мой господин взял меня и моего маленького брата Хо. Большого господина и моего господина тут зарезали...

[' Х у а н д и - император.]

Хоахчин зябко поежилась, отпустила волосы Оэлун.

За стеной юрты послышались легкие быстрые шаги. Хоахчин торопливо поднялась и, кланяясь, исчезла за дверью. Почти тотчас же в юрту вошел Есугей. Он был без оружия, только на широком поясе висел узкий нож, отделанный бронзой. Есугей сел к столику напротив, без любопытства, задумчиво посмотрел на нее, попросил:

- Не сердись, Оэлун, за вчерашнее.

У Оэлун перехватило горло. Через силу выдавила хриплое:

- Где Чиледу?

На мгновение в серых глазах Есугея вспыхнули холодные огоньки, он нахмурился.