
Вплоть до самого начала боевых действий руководители военного ведомства России пребывали в этом приятном заблуждении. Нет! В неизбежности войны никто не сомневался, но в окружении Николая II считали, что она будет «маленькой, победоносной», а гром побед и паническое бегство «обезьяньей» армии заткнут рот недовольным и предотвратят приближающуюся революцию.
В действительности же все оказалось наоборот.
Введенные в заблуждение японской дезинформацией руководители русского военного министерства не предприняли в мирное время никаких действенных мер для увеличения дальневосточной армии. К 1 января 1904 года в Маньчжурии и Приамурье находилось всего около 98 тысяч русских солдат, которые были разбросаны небольшими отрядами на огромной территории
Пополнение дальневосточных войск началось уже послевысадки японской армии на материк, что решающим образом отразилось на результатах первого этапа русско-японской войны. Людей, боеприпасы и снаряжение приходилось перебрасывать за 10 тысяч верст по единственной железной дороге, связывающей Маньчжурию с центром России. Именно это определило с самого начала отступательную тактику армии А.Н. Куропаткина и не дало возможности послать необходимые силы на выручку Порт-Артура, в чем, кстати, постоянно упрекали главнокомандующего тогдашние «киселевы».
Результаты разведки в Китае были гораздо лучше. Здесь не соблюдалось такого строгого контроля за сохранением государственной тайны, как в Японии, а многие высшие сановники правительства императрицы Цы-си
