Но о Питириме Петровиче, отце студента, все знали, что он - левый, что, еще будучи гимназистом седьмого класса, он остался в нем на второй год, так как во время экзаменов удалось ему достать и нужно было спешно переписать статью Писарева "Реалисты".

Правда, через год и эта статья, и весь Писарев безвозбранно продавались в магазинах в новеньком издании Павленкова по рублю за книгу, но зато появился тогда в гимназии гектографированный Иоганн Мост, кратко излагавший "Капитал" Маркса. Хорошо, что появился он к концу экзаменов, и Питирим Петрович безвредно просидел над ним все каникулы, перейдя уже в восьмой класс.

И когда, лет через восемь, поступил он в здешнюю земскую больницу помощником ординатора, а потом стал ординатором сам, все в городе знали, что он - левый, и говорили с ним не о болезнях, а о политике.

Вместе с интеллигентностью он передал своему сыну и левизну, и это он, сын, смутил, - к удовольствию отца, - законоучителя гимназии дерзким для первоклассника вопросом:

- Батюшка!.. Хотел бы я знать, - если бог всемогущ, то зачем ему нужны ангелы?

Батюшка затопал ногами и выгнал его вон из класса, и с этого дня, десятилетний, он стал атеистом.

Детства у него не было, - только проблески детства, - намеки...

Салазки с розовыми пятнышками и кружочками, - изделие какого-то кропотливого кустаря... Привязать к ним веревочки и мчаться с ними до желтого древнего деревянного дома виннозаводчика Чурина по Большой улице и потом скакать по Дубовой целый квартал. Это утром рано, еще до уроков... Мороз... Он трещит под ногами, леденит щеки, щиплет уши даже под башлыком, захватывает дыхание, но гонит вперед надежда увидеть маленький красный флаг. О, это глубоко-правый красный флаг, и висит он на будке городового, когда мороз доходит до 25, но значил этот красный флаг тогда то же самое, что и гораздо позже, именно, - что можно не ходить в класс.