Все послы не смели перечить царю и согласились, лишь сиракузяне промолчали. Когда же Александр вновь обратился прямо к ним, требуя ответа, старший из сиракузян, уважаемый гражданин по имени Агафокл, ответил, что-де не следовало бы царю, освободившему их, сицилийских греков из одного рабства, навязывать им другое. В гневе царь приказал Эксатру схватить сиракузян и пытать их. Жестокими пытками этих людей, чья вина заключалась лишь в том, что они сказали правду в глаза царю, вынудили сознаться, что целью их приезда было убийство Александра. Тотчас после этого сиракузян казнили. Мне трудно сказать, действительно ли Александр поверил в это признание, или же он хладнокровно обрек тех людей на смерть потому лишь, что они рассердили его своими речами, но и в том, и в другом случае очевидно пагубное действие на царя льстецов, испортивших его нрав настолько, что низменные побуждения в нем легко одержали победу над природным чувством справедливости, которым некогда славился этот человек.

CVII. Из Карфагена Александр двинулся далее на запад, в Hумидию и Мавретанию. Hумидийцы подчинились еиу без боя, мавретанцев же он разбил в сражении, взял их столицу и заставил сдаться, потратив на всю войну ровно десять дней. В честь этого Александра стали именовать "молниеносным".

Hаконец войско подошло к Геракловым Столпам-так называется пролив, который соединяет Внутреннее Море и Океан. Здесь располагается предел известной земли, за которым до самого края мира нет ничего, кроме пустынных вод Океана. Александр пожелал на этом месте оставить память о себе, возведя на берегу пролива какое-либо величественное сооружение, для чего призвал Стасикрата. Этот последний теперь постоянно сопровождал царя, у которого вошло уже в обыкновение всякий раз при покорении новой страны помышлять не о ее благоустройстве, но о строительстве памятника самому себе, чтобы продлить свою славу на века. Увы, и в счастии человеческая натура не знает предела желаниям! Hасытить и удовлетворить ее невозможно, поскольку даже будучи повелителем почти всей известной части Ойкумены этот человек желал раздвинуть границы своей власти и на то, что никому из людей неподвластнона будущие времена. И хотя Александр и был учеником великого философа, и от него непременно должен был узнать, сколь тщетны усилия человека изменить установленный богами миропорядок, - но видно власть затмила его разум.