- Духа?

- Да.

- Души, то есть, это?

- Ну, души.

- Вот и задача. Вы с величием или без оного?

- Человек, - грустно и важно сказал Фаворский, проливая водку, человек, - знаешь ли ты, что были Рафаэль, Наполеон, Дарвин, Байрон, Диккенс, Толстой, Ницше и прочие?..

- Некоторых слыхал.

- Они - люди.

- Все конечно.

- Брат мой! - вскричал Фаворский, - ты и я - во тьме. Но там... там, у них, сколько света, гения, подвигов, божественного восторга! Лучезарность! И слава! И высокое... выше горного снега! Вот образец!

- Сумнительно. Потому они, хотя и высоко летают, одначе было всего.

- Как - всего?

- А так. Водку пили... ну, вино, один черт, в карты играли и женщинами баловались.

- Вы глупый, Чугунов, очень глупый.

- Величия души не имею. Душа у меня, так говоря, тесная, с подковырцем. Зацепит за что - давай! А зацепок у меня не занимать стать. Да вы кто будете?

- Валентин Прокопиевич Фаворский, сын диакона, а служу... сейчас я не служу, без места.

- Так. С папашей изволите жить?

- Да... с папашей.

- Вот зацепки, я говорю. Пожрать, похряпать, для меня первое дело. Нынче едок-то, знаете, более в зубах ковыряет, чем вилкой по жареному. Я на это дело крутой. Ем - за ушами трещит! Выпить горазд, чайку попить - ах, хорошо! И люблю я еще, друг ты мой, самую лакомую сладость, нежный пол; падок, падок я, охотник большой.

- Ты циник, - сказал, щурясь, Фаворский, - обжора и циник. Кто ты?

- Циник-с, как говорите.

- А еще?

- Лесом торгуем.

- Слушай же! - Фаворский закрыл лицо рукой, и пьяные слезы выступили на его глазах. Он смахнул их. - Эх! Слушай!

Сбиваясь, путаясь и волнуясь, стал он рассказывать о жизни Леонардо да Винчи, восхищаясь непреклонным, независимым духом великого флорентийца.

Чугунов слушал, выпивал и вздыхал.