- Хорошо, - сказал Гнор. Ироническая беспечность счастливого человека овладела им. - Хорошо, яхта - так яхта. Во всяком случае, это лестный проигрыш! Что вы ставите против этого?

- Все, что хотите. - Энниок задумался, выгибая кий; дерево треснуло и выпало из рук на паркет. - Как я неосторожен, - сказал Энниок, отбрасывая ногой обломки. - Вот что: если выиграете, я не буду мешать вам жить, признав судьбу.

Эти слова произнес он быстро, чуть-чуть изменившимся голосом, и тотчас же принялся хохотать, глядя на удивленного Гнора неподвижными, добрыми глазами.

- Я шутник, - сказал он. - Ничего не доставляет мне такого, по существу, безобидного удовольствия, как заставить человека разинуть рот. Нет, выиграв, вы требуете и получаете все, что хотите.

- Хорошо. - Гнор выкатил шар. - Я не разорю вас.

Он сделал три карамболя, отведя шар противника в противоположный угол, и уступил место Энниоку.

- Раз, - сказал тот. Шары забегали, бесшумными углами чертя сукно, и остановились в выгодном положении. - Два. - Ударяя кием, он почти не сходил с места. - Три. Четыре. Пять. Шесть.

Гнор, принужденно улыбаясь, смотрел, как два покорных шара, отскакивая и кружась, подставляли себя третьему, бегавшему вокруг них с быстротой овчарки, загоняющей стадо. Шар задевал поочередно остальных двух сухими щелчками и возвращался к Энниоку.

- Четырнадцать, - сказал Энниок; крупные капли пота выступили на его висках; он промахнулся, перевел дух и отошел в сторону.

- Вы сильный противник, - сказал Гнор, - и я буду осторожен.

Играя, ему удалось свести шары рядом; он поглаживал их своим шаром то с одной, то с другой стороны, стараясь не разъединить их и не оставаться с ними на прямой линии. Попеременно, делая то больше, то меньше очков, игроки шли поровну; через полчаса на счетчике у Гнора было девяносто пять, девяносто девять у Энниока.