– Нечего мне вам добавить, – тяжело дыша, сказал Докучаев.

Гнилов осмотрел компанию. И только теперь заметил, что отсутствует Пичугин.

– А где наш уважаемый таможенник?

– Аврал на работе. Не смог, – отчитался банкир.

– Черт с ним. Кумекает он в таких делах плохо. – Гнилов допил пиво и уставился выпученными глазами на главного телохранителя. – Вот что, Костя. Не те нынче времена. Такое происшествие не может пройти незамеченным. У ребят осталась видеокассета и фотопленка. Найди их любыми путями. Я должен знать все в деталях.

Вихров вытер рот краем простыни.

– Найду, шеф. За то и деньги получаю. Но для начала мне надо побывать у Докучаева дома и все осмотреть. А может, они не Адама с Евой на пленку снимали, а что-то другое. Картины на стенах либо еще чего. Все выглядит нормально. Ребята четко сработали. Вижу – не впервой им это делать, но съемка и фото меня смущают. Ни в какие ворота не вписываются. Прыгнул человек со скалы в море и на лету ромашку со склона сорвал. Летит камнем вниз и гадает – любит, не любит. Бред сивой кобылы.

Все замолкли. Из дальнего угла прорезался фальцет адвоката.

– А что, господа, пиво еще осталось?

Самолет приземлился по расписанию. Сарафанов стоял у таможенного турникета с букетом алых роз. Банкир улыбался. Приподнятое настроение, чисто выбритое молодое лицо и светящиеся радостью глаза.

Ее фигура мелькнула в толпе пассажиров, и вскоре она оказалась рядом с ним. Радость Сарафанова становится понятной, когда видишь ту, которую он ждал.

Безукоризненные длинные ноги, яркая блондинка с вздернутым носиком, рисованый сексуальный рот и чуть раскосые темно-карие глаза. Он не мог на нее насмотреться. Она улыбалась ослепительной улыбкой и шла ему навстречу. Их жаркий поцелуй длился целую вечность.

Они прошли через зал аэровокзала и вышли к стоянке, где их ждал мерседес Сарафанова. На сегодняшний день он отпустил своего шофера и сел за руль сам.

– Ну как гастроли, мой птенчик? – спросил он, трогаясь с места.