Она постаралась определить, что происходит за пределами ее убежища, и ответила:

— Не знаю. Похоже, кто-то... кто-то причиняет боль моей матери... а сейчас я... я в опасности... в совершенном одиночестве... в темноте... меня толкает во все стороны... все такое... — при этих словах тело Дженни обмякло в кресле, дыхание замедлилось.

— Что сейчас происходит? — спросила я.

— Я все еще там, — отвечала Дженни.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю, я маленькая, очень маленькая.

— Кто там еще?

— Я очень стараюсь, но не могу ответить. — Она издавала лишь отдельные неясные звуки, ее тело оставалось неподвижным. Затем к Дженни пришло спокойствие, расслабленность и наконец ее объяло какое-то неестественное умиротворение.

— О, — воскликнула она, открыв глаза, — теперь я яснее осознаю то, что произошло! Я себя чувствовала маленьким ребенком, возможно двух-трех лет от роду, и пряталась в стенном шкафу. Я была совсем беспомощна! Я слышала, как кто-то пытается причинить боль моей матери. Но почему мне казалось, будто меня толкают? В этом нет смысла; мне надо разобраться, что же со мной было.

На следующей неделе Дженни отправилась домой, чтобы разузнать у родителей о своем детстве, но в ответ на ее вопрос мать вдруг расплакалась. Отец гневно сказал Дженни: «Никогда больше не задавай этих вопросов!» Затем Дженни пыталась выведать хоть что-то у бабушки по материнской линии, но и та осудила ее любопытство.

— Так что поездка моя ни к чему не привела, — докладывала Дженни, — и ответов на свои вопросы я не получила. Но теперь хотя бы знаю: там что-то действительно произошло.

Преследуемая навязчивыми воспоминаниями, Дженни была полна решимости раскрыть тайны прошлого и терпеливо дожидалась, когда вся семья будет в сборе.

Некоторое время спустя такой момент наступил: на свадебном торжестве ее кузена должна была присутствовать вся семья. В потоке навеянных алкоголем воспоминаний ее вопросы были вполне уместными. Во всяком случае, тетка Дженни приподняла завесу над покровом тайны.