Хотя смерть остается константой, наше отношение к ней меняется. Одним из самых замечательных результатов развития западной культуры в XX веке стало неуклонное стремление открыто противостоять смерти. Книги, посвященные смерти и умиранию, становятся бестселлерами. В медицинских училищах, больницах и иных организациях стали обычными предметами обучения такие курсы, как «наставничество в вопросах смерти» и сострадательная забота об умирающих. Забота об умирающих — это то, что помогает медицине восстанавливать связь со своими духовными корнями. Ведется много разговоров о «естественной», «хорошей», «мирной» и «благородной» смерти. Родившиеся сразу после Второй мировой войны — им уже за пятьдесят — как будто так недавно писали торжественное заявление о вступлении в брак, но теперь составляют завещания, чтобы дать указания близким относительно последствий своего ухода и облегчить скорбь тех, кого они покинут.
Одной из причин подобных перемен является осознание, что справиться с такими болезненными эмоциональными переживаниями, как горе и утрата, легче, полностью погрузившись в них, а не игнорируя или пряча их в глубинах подсознания. Буддисты говорят: «Прими все, что приходит к тебе, не отвергай ничего».
Именно такой подход отличает непревзойденную книгу Моуди и Аркэнджел «Жизнь после утраты». Нет лучшего практического руководства в том, как справиться с болью и преодолеть утрату. Опираясь на собственное видение и опыт, авторы достигли неисчерпаемой мудрости — и они делятся ею с другими.
В результате двухвекового господства материалистической науки мы привыкли отождествлять человеческое сознание с деятельностью мозга. А это значило, что с физической смертью тела и мозга сознание исчезает и происходит полное разрушение личности. Такие взгляды не только усугубляли горечь утраты для живых; они также напоминали каждому о собственном неминуемом разрушении. Но в наши дни появилось множество свидетельств, заставляющих пересмотреть предположение о равнозначности разума и сознания. Современная наука свидетельствует, что сознание способно на многие вещи, на которые не способен разум. Или еще проще: разум и сознание — не одно и то же.