Пустынный край, бесконечная морская даль, потоки лунного света - все это настроило меня немного мистически. Я впал в пантеизм, мне стало казаться: вокруг меня какая-то единая необъятная душа, воплощающаяся и в океане, и в небе, и в степи, и в самых маленьких существах - птицах, рыбах и даже в прибрежном вереске, Иногда я думал, что все эти дюны и пустынные кручи - обитель каких-то невидимых существ, подобных древнегреческим фавнам, нимфам, наядам. Умом я, конечно, понимал, что это не так, но, находясь в полном одиночестве перед лицом природы, невольно допускаешь подобную возможность. Тогда жизнь превращается в какой-то полусон, где больше видений, чем мыслей. От всего, что окружало меня, веяло безмерным спокойствием, и мне было очень хорошо. Иногда я размышлял о будущих "Письмах с дороги", иногда, как юноша, о незнакомке, которая вдруг придет когда-нибудь ко мне, узнает меня и полюбит, - и на этом освещенном луной пустынном берегу, среди неясных мыслей и смутных желаний, между явью и сном, я чувствовал себя счастливым, как никогда.

Как-то вечером я, засидевшись на островке, возвращался домой поздно ночью. Прилив нес мою лодку, так что не нужно было грести. Есть места, где приливы бывают бурными, но в этом краю вечного штиля волны не бьются с гулом о берег, - они мягко ложатся на песок. Вокруг стояла такая тишина, что даже здесь, вдали от берега, я мог бы услышать человеческую речь. Но на берегу никого не было. Только поскрипывание весел да слабый плеск воды нарушали безмолвие.

Вдруг сверху послышались чьи-то звонкие голоса. Я поднял голову: на темном фоне неба ничего не было видно. Но вот голоса раздались прямо надо мной, и я узнал в них курлыканье журавлей. Видимо, целая стая пролетела над моей головой куда-то по направлению острова Санта Каталина. Я вспомнил, что не раз прислушивался к этим крикам еще ребенком, в школьные годы, приезжая домой на каникулы.