Конечно, Ирина Даниловна намного старше ее, но тут дело не в возрасте - дочь свою бережет, вот в чем дело, потому и не хочет. День либо ночь, дождь, снег либо ветер лоцман всегда на вахте. Трудно будет ей, дескать. И опасностей много. Просто сплавщицей в бригаде и не так трудно, как лоцману. А что же она, трудного, что ли, боится? Или опасностей? Да она бы - эх! - не лоцманом на плоту, а штурвальным на морском пароходе поплыла, чтобы ветер в мачтах свистел и волны через палубу перекатывались, брызги в лицо! А ты стиснешь в руках штурвал и...

Но тут девушки стали подниматься с постелей, началась обычная утренняя возня, и Варе спутали, сбили все ее мечты.

Луша взялась читать вслух. Возле нее на сундучке пристроились Фима и Поля. Поближе к двери уселись Агаша и Ксения. Девушки досадливо вздыхали, когда попадались страницы с оборванными углами, и Луша придумывала слова и целые фразы сама.

Евсей Маркелыч лежал, завернувшись с головой в широкое стеганое одеяло. На лоцманской вахте стояла Ирина Даниловна.

Крыша шалашки протекала по всей правой половине, и крупные холодные капли падали Александру на лицо. Он приподнялся на локте, тряхнул головой.

- Ага, поливает? - с насмешкой спросила его Ксения.

- Что же это получается, - сказал Александр. - И крыша не спасает?

- Нас спасает, - откликнулась Ксения и тоненько хихикнула.

- Не всюду же капает, - сказала Луша, останавливаясь и прикрывая книгу ладонью.

- Ничего, мы не глиняные, - добродушно промолвила Агаша.

И все примолкли, ожидая, когда Луша продолжит чтение.

Варя, словно стыдясь наступившей томительной паузы, подняла глаза на Александра.

- Особенно и не старались закрывать, - объяснила она. - Плыть нам недолго.

- И помочит немного - не беда, - прибавила Луша. - Идите почитайте нам.

- А что вы читаете? - спросил Александр.

- Николая Островского, - поспешно сказала Поля.