- Все просился, чтобы меня в кадрах оставили.

- Ну и что получилось?

- Как видите: ничего. Другие тоже просились. А нас всех демобилизовали.

- И правильно! Конец войне - и, значит, все к мирной жизни вернулись. А что же вы из города по Енисею на пароходе прямо в Утесову не уехали? Зачем к нам-то сюда, на Ангару, забрались? И, выходит, на один день только...

- Видите ли, я почти здешний - тогучанский. Фамилия моя Прутовых...

- А! Вон что... Так это ваша мать в Тогучанах была учительницей?

- Да. А вы знаете ее? - обрадованно спросил Александр.

- Знаю, - сказал Петр Федорович. - Как не знать Евдокии Филипповны.

- Наверно, сильно она постарела? Так, по фотографиям, мне казалось...

- Годы, конечно, идут, - заметил Петр Федорович, - только вы очень-то фотографиям не верьте. Они любят у человека морщины показывать. А дело совсем не в морщинах. Была бы душа молодой.

- Это верно, - сказал Александр, и лицо его засветилось. - Мама у меня всегда была энергичной!

- Такой и осталась. Потому и с повышением - ее заведующей школой в Кондратьеву перевели.

- Это, кажется, в сторону от реки?

- Да, десять километров от Утесовой... Так-так, теперь мне понятно, почему я вас признал за знакомого: вы лицом на свою мамашу похожи. Да-а... Выходит, ехали и не знали, что Евдокии Филипповны здесь уже нет?

- Выходит, так. Из Вены путь сюда не близкий. Наверно, мама мне написала, а письмо со мной в дороге разминулось.

- Случается. Теперь когда же вы домой попадете? До Утесовой отсюда неделя пути. А так бы, если из города сразу на пароходе, всего одни сутки.

- Да... Но что же теперь сделаешь?

- Ничего не сделаешь. Действительно, другого выхода для вас нет. Что вы делать в Кондратьевой собираетесь?

- Пока не знаю еще.

- Вы специалист какой-нибудь?

- Гражданской специальности нет. Десятилетку кончил - и сразу на фронт, - сказал Александр.