Ну а захваченные территории Бисмарк использовал весьма своеобразно сделал споры об их статусе предлогом для ссоры с Австрией. В принципе сама война была ему не очень-то и нужна. Он хотел лишь объединения Германии. Но в данном случае это действительно было невозможно без войны. Даже без двух войн — с Австрией и Францией. Был заключен союз с Италией, претендовавшей на Венецию. А Наполеону III "железный канцлер" запудрил мозги проектами еще и похлеще «наполеоновских». Пруссия и Италия открыто вооружались, но стоило начать мобилизацию и Австрии, они завопили о "подготовке агрессии". Предъявили ультиматум об отказе от мобилизации со сроком в несколько часов и после отказа нанесли удар. Прусская армия, обкатанная в репетиции Датского конфликта, действовала блестяще. И впервые проявил себя прусский Генштаб во главе с Мольтке. Все было спланировано четко, вплоть до часов. Немецкие княжества, союзные Вене, были мгновенно изолированы друг от друга и раздавлены, не успев мобилизоваться. А Австрию разбили «блицкригом», за две недели.

По итогам войны Пруссия и еще 21 государство вошли в Северо-Германский союз. При этом им были поставлены условия: они сохраняют полную автономию, а лишаются всего-навсего… иностранных дел, армии, положения о гражданстве, федеральных налогов, уголовного, торгового, договорного права, банков, исполнения приговоров о наказаниях, почт, телеграфа, железных дорог, патентования, таможен, торговли, страхования и т. д. и т. п. Многие взвыли, но деваться было некуда. Была создана единая законодательная власть из рейхстага и бундесрата, где большинство заведомо принадлежало Пруссии. Был также распущен Таможенный союз. И южным германским государствам, еще не вошедшим в Северо-Германский союз, предложили перезаключить таможенные договоры на новых условиях. Главой союза становился прусский король, избирался "таможенный парламент" — по сути, уже расширенный, общегерманский рейхстаг. А в компетенцию союза вводились и мероприятия "вне таможенной зоны для безопасности общих таможенных границ". Далеко не всем это понравилось, но выгоды, которыми пользовались участники Таможенного союза в течение десятилетий, были слишком большими, к ним уже привыкли — и пришлось подчиниться.