Через сорок восемь часов после крушения их было уже более ста пятидесяти человек. Аборигены были вооружены копьями, каменными топорами и ножами, а также бумерангами, действие которых мы узнали позднее. Нас же было тридцать два человека, хоть и хорошо вооруженных, но не имевших самого необходимого для жизни. Кроме того, договориться с аборигенами было очень трудно, поскольку наши жесты порой ими истолковывались превратно. С нас драли три шкуры, и дело могло обернуться куда как плохо, если бы провидение не послало нам европейца, которого мы с удивлением увидели в окружении столь странных друзей. Он был обнажен, как и все аборигены, и загорел настолько, что почти невозможно было определить цвет его кожи, к тому же покрытой пестрой татуировкой. Его выделяла огромная огненно-рыжая борода, которая, видимо, придавала ему большой вес в этом окружении. Это был бывший каторжник2, бежавший восемь лет назад из заключения; ближайшее племя приняло его и, потрясенное силой, ловкостью и смелостью этого человека, избрало помощником вождя, о чем свидетельствовали перо сокола, прикрепленное к его левому уху волокнами тростника, и браслет из змеиных зубов - символ власти, - который он носил на левой руке. Радость этого человека была безгранична. Поначалу он выражал ее в основном жестами, так как почти забыл родную речь, усвоив странный язык племени, которое приняло его в число своих членов. Он оказался шотландцем из графства Думбартон по имени Джо МакНайт и взялся довести нас до Мельбурна, на что требовалось более пятнадцати дней. "Но, - сказал он на почти разборчивом английском языке, - прошу вас, джентльмены, подчиняться всем требованиям аборигенов, в противном случае они вас бросят и вы умрете с голоду, или же они подавят вас своей численностью, и ни оружие, ни храбрость не спасут вас". Совет был разумный, и забота о собственной безопасности заставила нас принять его. На следующий день мы получили новый запас пищи, но поскольку мелочи у нас иссякли, пришлось идти на мучительную жертву - разборку приборов и распаковку остальных предметов, вынутых из ящиков, чтобы иметь возможно больший обменный фонд.