А гитлеровский рейх уже был мощным индустриальным государством и, бросив все силы на подготовку к жестокой агрессивной войне, с каждым днем представлял все более грозную опасность для своих соседей, как на востоке, так и на западе. Нельзя сказать, что этого не видели на Западе. Нет, наиболее разумные политики — У. Черчилль, Д. Ллойд-Джордж — предупреждали об опасности германского фашизма для западных стран. Но идеологические проблемы в те годы затмевали настоятельные стратегические требования и в Лондоне, и в Париже.

Антисоветизм западных держав вселял в Гитлера уверенность в том, что объединения западных демократий и СССР никогда не будет, а значит, не будет и войны на два фронта. Созданные версальской системой новые государства — Чехословакия и Польша — не в счет: слишком слабы, чтобы без России организовать сколько-нибудь значимый восточный фронт. А раз так, то необходима только умелая политическая линия, что означало сочетание коварства с демагогией. И он начал свою дерзкую, опасную игру.

Сутью политики гитлеровской Германии стало хитростью и обманом, не допуская большой войны в Европе, прибегать к «лоскутной агрессии» на западе и востоке, разжигать противоречия между СССР и западными странами, всячески препятствуя их военно-политическому объединению. Это позволило Берлину избежать войны на два фронта. Наступления на Германию с двух сторон — с востока и с запада — так ни разу и не получилось до лета 1944 г. Третьему рейху удалось беспрепятственно захватить Австрию и Чехословакию, не вызвав войны в Европе; разгромить Польшу при полном бездействии ее западных союзников; за 44 дня разбить англо-французскую коалицию, не имевшую союзника на востоке; развязать войну против СССР в момент, когда западного фронта уже не было и можно было не оглядываться на свой тыл.