Сквозь закрытое окно донеслись шум и громкий смех. Майк прислонился носом к холодному стеклу. Некоторые ученики выбежали во двор и стали резвиться и бросаться снежками. Им было на редкость весело. Глядя на их игру, Майк еще сильнее почувствовал боль обиды.

Тяжело вздохнув, он отвернулся от окна и окинул взглядом большую комнату, где, кроме него, жили еще два воспитанника интерната. За последние шесть лет эта комната стала его домом. В светлом и уютном помещении было все, чтобы шестнадцатилетний подросток мог чувствовать себя свободно. Кроме общего гардероба, кроватей и большого, тоже общего, письменного стола, у каждого из воспитанников был шкаф, где он хранил личные вещи. Даже учителя не имели ключей от этих шкафов. Над каждой кроватью висела полка для книг, игрушек и прочих вещей.

Через некоторое время Майк отошел от окна и направился к письменному столу. На секунду его взгляд задержался на настенном календаре. На нем значилось: 19 декабря 1913 года - сегодняшний день, - и кто-то обвел эту дату красным карандашом.

Майк приблизился к письменному столу и взял письмо, пришедшее вчера утром. За день он прочел его раз двадцать и успел выучить наизусть.

Как многие воспитанники интерната, Майк видел в директоре своего врага, но, когда господин Макинтайр передавал это письмо, его лицо выражало искреннее сострадание. От недоброго предчувствия у Майка заныло под ложечкой. Когда же он распечатал конверт, опасения подтвердились.

В письме сообщалось, что Майк не сможет поехать к опекуну в Индию, как он постоянно делал это последние шесть лет. Новый год и все рождественские каникулы он будет вынужден провести в интернате. Затем опекун весьма подробно рассказывал о неспокойной обстановке, сложившейся на родине Майка, сообщал о каких-то политических неурядицах и приходил к выводу, что Майку лучше там не появляться.