Итак, сюрприз! Несторова летопись оказывается написанною совсем не Нестором, а каким-то Сильвестром, игуменом Михайловского монастыря в Киеве, при тамошнем великом князе Владимире Мономахе, он же Василий Всеволодович, – а дошла она до нас в копии, оканчивающей повествование 1377 годом, то есть написанной более чем через 250 лет после последнего из описанных в ее начальной части событий!

Да и какое же было это последнее событие, очевидцем которого должен был быть сам этот Сильвестр, лично расписавшийся тут же?

Чудесный огненный столб!

Это мог бы быть взрыв метеорита. Но каким же образом он, как говорится далее, «встал» сначала на каменный трапезнице, так что не видно было креста, и, постояв немного, вступил на церковь и встал над гробом Феодосия, а потом пошел наверх и стал невидим?

Ведь если автор так описывает событие, которого он сам был очевидцем, то насколько же можно полагаться на точность описания того, что было за полтораста и более лет до его рождения?

Нам отвечают: очевидно, он пользовался не дошедшими до нас записями. Но ведь это очевидно обязательно только для страстно желающих очевидеть, между тем куда естественнее допустить, что автор собирал всякие рассказы своих современников, точно так же, как и теперь любители собирают в глухих уголках народные песни да сказания (и говорят, что это «древний фольклор»). И во всяком случае, его летопись – вовсе не летопись, так как под таким названием предполагается нечто вроде дневника, когда автор по окончании года припоминает, что в нем было, и пишет на память потомству или даже прямо записывает события по мере того, как они происходят, указывая не только год, но и месяц и день.

А что же мы видим здесь?

Мы, прежде всего, видим ряд годов, под которыми ничего не записано, кроме того, что такие годы были.