– Ты счастлива, Жаклин? – спросил он.

Внезапно улыбка Жаклин померкла, и словно какая-то тень пробежала по ее лицу, но она тут же взяла себя в руки и снова просияла.

– Конечно, счастлива, – ответила она тихо, – разве у меня для этого мало оснований?

– Так говорят обычно те, кто сами себя хотят в этом убедить.

– Нет, нет, я в самом деле счастлива.

В комнату снова вошел Поль Рено, и Жаклин поспешно произнесла, шевеля пальцами:

– Вы оба ведете себя, словно заговорщики, а потому я возвращаюсь к своим обязанностям хозяйки дома – во славу Отечества!

В ее словах прозвучала явная насмешка, что не ускользнуло от внимания Маркуса.

– Итак, – произнес Поль Рено, дождавшись, когда Жаклин вышла, – я надеюсь, ты не для того сюда явился, чтобы поговорить со мной о Дювивье?

Маркус вытащил из кармана несколько сложенных листков и, быстро просмотрев их, спросил:

– Ты бывал раньше в Бурже, не так ли?

– Да. Я там работал юристом на большой фабрике. Являлся в те годы членом предпринимательского совета. Но это было давно.

– Ты жил там по нескольку дней? – Случалось.

– Иногда и по нескольку недель?

– Да, бывало и такое.

– Была у тебя в то время девушка? Поль Рено поднял на инспектора глаза.

– Нескромный вопрос, – сказал он, усмехнувшись.

Маркус вынул из пачки один листок.

– Мария-Тереза Сенье, манекенщица.

– Никогда не слыхал о такой, – сказал Поль Рено.

– Согласно этому документу, ты ее не просто знал, ты ее очень хорошо знал.

– Мне это имя абсолютно ничего не говорит. Впрочем, я могу предположить, что когда-то знал девушку с такими именем. И что же? Что в этом противозаконного?

– Дело в том, что случилась одна серьезная неприятность.

– Где?

– В Бурже.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– Ты отказался жениться на этой девушке…

– Марк, я не знаю никакой манекенщицы по имени Мария-Тереза Сенье. У меня, честно говоря, в те годы случались интрижки – я тогда еще не был женат… Но только не спрашивай меня, как звали всех этих девушек.