- Я лично ваш маршрут одобряю. Решение продуманное и зрелое. Но... сами знаете, изменение маршрута может навлечь на вас большие неприятности.

- Мы имеем приказ доставить военную миссию, а не вести бои с фашистами над их территорией, - твердо ответил Черевичный.

- Скажите, Илья Павлович, кто и как давал задание на этот чрезвычайный рейс, или это секрет? - вступил я в разговор.

- Задание было получено Иваном Дмитриевичем Папаниным по "вертушке" от товарища Сталина. Ну а кто подсунул нам этот дикий маршрут, не знаю. Все решалось "наверху". Мне же было приказано срочно подготовить вашу машину, а потом и вторую.

Против нашего решения изменить рекомендованный маршрут никто официально не возражал. Всем было совершенно ясно, что было бы самоубийством следовать ему. Но никто из командования не решался доложить об этом товарищу Сталину, для нас же он был недосягаем. Мы, конечно, понимали, какими последствиями грозило самоуправство, однако так рисковать жизнями крупнейших специалистов посчитали преступлением. Когда все потом дойдет до товарища Сталина, надеялись мы, то он, выслушав нас, поймет причины изменения маршрута, в котором более 2500 километров тихоходным и низколетящим "летающим лодкам" пришлось бы находиться под контролем ПВО фашистов, то есть атак истребителей и зон зенитного заградительного и прицельного огня.

Через трое суток наши гидросамолеты, полностью заправленные бензином и маслом, снабженные всем необходимым для дальнего перелета, стояли у берега Химкинского водохранилища и ожидали пассажиров. Из низких, тяжелых облаков сеял холодный дождь. Сквозь его завесу с трудом проглядывался шпиль Речного вокзала, закамуфлированного маскирующей росписью от налетов фашистских бомбардировщиков.