- Все в порядке, доктор.

- Что у нас там ничего на него? - обращается старший к горластой женщине.

Та разбирает папки.

- Состояние нормальное, температура, давление в норме.

- Я рад за вас, больной Петляков.

- Когда же меня выпустят?

- Как поправитесь окончательно. Пойдемте дальше.

Они столпились около меня.

- Это... это... новый больной, поступил вчера днем, - сообщает обо мне горластая женщина.

- И что с ним?

- Полное отсутствие памяти.

- Да что вы говорите. Это что то новенькое в четвертом ведомстве. С каких это пор нам идиотов стали подсовывать. Скажите больной, - он как на недоразвитого смотрит на меня. - Вы хоть меня понимаете?

- Понимаю. Я не идиот.

- Ну надо же, а... Он еще разбирается, кто он есть. Сказано, идиот, значит идиот. Запишите, - Виктор Владимирович задумался, - Катюша, что там у нас против идиотизма?

- Виктор Владимирович, у нас специальное отделение, не для такого типа больных. Мы не занимаемся лечением агрессивных болезней.

- Так, так. Напомните мне, чтобы просмотрел его дело в кабинете, а пока пропишите ему слабительное. Пойдемте дальше.

Группа идет к следующей койке.

- По моему больной, этот врач, - говорю я Георгию Ивановичу, кивая на удаляющуюся группу.

- Тише ты, - шипит мой сосед. - Этот, мерзавец, злопамятен.

Мною всерьез занимаются товарищи по палате. Профессор истории Караваев с удовольствием читает мне историю и политическую обстановку в стране. Писатель Ладынин обучает русской словесности, заодно проводя общий обзор иностранной литературы. Староста, тот самый, что меня определял на койку, занимается со мной спортом, тренирует кик-боксингу и разным приемам кон фу и джиу-джиц. Я стал для них куклой, с которой можно скоротать ежедневную скуку и внести какое то оживление в свою среду.

Арсен Кабаев, так зовут нашего старосту, в перерывах между тренировками рассказывает о своей жизни.