Тут мы видим, будто кто-то в малиннике на том берегу шевелится. Ветки шатаются, а кто - не понять. Бурый бок виден - то ли медведь, то ли бык. Я бы его снял в два счета, да не к чему раньше времени тревогу подымать. Потом кусты затихли, - видно, зверь отошел подальше.

Подождали мы маленько, опять поползли вдоль берега. Видим - поляна, мелким щебнем и кругляком усыпана. За ней откос, на нем сосны и под деревьями избенка, низкая, вся в землю ушла, только крыша высунулась, из бревен связанная. Окошечко что глазок, в четверть, чтобы зверь не влез, а винтовку оттуда можно высунуть - и пали!

Смотрим - не выйдет ли кто? И вот из избы вылезает на кукорках баба в синей монгольской рубахе. Дверь, видно, тоже махонькая, в шубе едва пролезешь. Вскочила она, в одной руке туесок берестяной, а в другой топор на зверя. Спустилась по откосу, подбежала к ручью, зачерпнула туеском и бегом назад, кругом оглядывается. Вползла опять на кукорках в сруб и дверкой хлопнула.

Бабкин мне шепчет на ухо, сам позеленел и глазами косит:

- Верно, здесь медведи табунами ходят, коли баба так в избе прячется и по воду с топором ходит. Кабы зверь наших коней не задрал. Давай шить с этого места!

- А ты, что ли, медведей не видал? - говорю. - Сами, кажись, своей охотой сюда зашли. А коли баба здесь, значит, и мужик имеется - без него одна баба хозяйства не заведет ни в жисть!

Повременили малость, поползли дальше. Стали петлять, задумали избенку обойти и к тому месту выйти, где в кустах зверь шерепенился. Большой круг мы дали и вышли опять к озеру. Тихое да гладкое, ничего на нем не приметно. Залегли в кустах, малину и белую смородину подъедаем. Глядим: человек спускается между валунов, и совсем голый, как палец. Спекло его на монгольском солнце, так что бурый стал, что ржаной каравай. А волосы на голове стоят копной, что у туранского* попа, и борода в лохмах до пояса. Совсем одичал, бедняга. На плече тащит пеструю кабаргу** удавленную. Подошел близко к воде, поднял высоко кабаргу, покликал: "Мен-ду, менду!" да и бросил в воду. По озеру волна пошла, точно большая рыба стаей пронеслась.