Барабанный грохот возвестил о начале парада. Первыми шли разрисованные гигантские драконы. Даже высокопоставленные гости спустились с главной трибуны, чтобы сфотографироваться с самыми почитаемыми животными. Затем прошли молодые девушки с красными флагами. Под мелодичную китайскую музыку пробежали молодые люди, одетые в национальные одежды разных провинций. В старинных «роллс-ройсах» проехали китайские кинозвезды под бурные восторги зрителей. Карнавал длился больше часа, и ребятишки от обилия впечатлений и радостного возбуждения отчаянно размахивали всем, что было у них в руках, и без всякого стеснения колотили по головам ближайших соседей. Мне тоже досталось. Праздник есть праздник. Новая Луна входила в свои права.

Но основное торжество ждало меня вечером.

Задолго до захода солнца ставная набережная Гонконга вновь стала местом массового паломничества. В семь вечера я с трудом втиснулась в метро. И вновь оказалась в гуще возбужденной толпы. Это во многом напоминало картину людского тайфуна.

В девять часов вечера в пролив вошли четыре огромные баржи. Пошевелиться в толпе, собравшейся на набережной, было невозможно — сзади прибывали и напирали люди. И вдруг небо взорвалось ослепительным фейерверком, и я оглушительно завопила со всеми вместе. Наверное, это был тот самый крик радости, который — согласно китайской традиции — обязательно отпугнет злых духов и привлечет добрых. Стремительная ракета взмыла ввысь и нарисовала огромного Чой Сана — Бога удачи. Все, как по команде, простерли к нему руки. Фейерверк кончился так-же внезапно, как и начался. «О чем же я просила Чой Сана?» — уже не помнила я, и в этот момент рядом со мной раздался отчаянный детский плач. Черноглазый мальчуган упустил воздушного Мики-Мауса, и его горе было неподдельным. Единственно ценной вещью у меня был значок нашего журнала. Я протянула его малышу. Он взял его, внимательно рассмотрел и засмеялся.