Бирюков задумался:

– Подождем. Не надо прежде времени звонить во все колокола. Хотя бы расплывчатая версия у тебя есть?

– Учитывая, что после случившегося Солнышкина боится жить в доме, не организован ли ей «страх», чтобы за бесценок купить жилье?.. Во избежание «засветки», куплю-продажу оформят через подставных лиц, к которым с юридической стороны не подкопаешься.

– Очень уж рискованный шаг – таким жутким способом давить на девочку… – Бирюков, раздумывая, помолчал. – Подставленные ведь могут проговориться, если следствие возьмет их в оборот. Да и мама-коммерсантка вряд ли позволит дочери продешевить. Она наверняка схватит торговую операцию в свои ловкие руки. К тому же, конкуренты, узнав, что продается такой просторный домина, мигом устроят конкурс и взвинтят цену. Напрочь отметать эту версию, конечно, нельзя, но над более убедительной подумать стоит.

– Более убедительная только – банальнейшая «разборка», – следователь вздохнул: – Но тут столько вопросов, что сам черт ногу сломает. С кем разбираются: с бывшей владелицей дома, укатившей в Москву?.. С Викой?.. С ее мамой-коммерсанткой или с загадочным потерпевшим, который кому-то чем-то круто насолил?..

Бирюков не успел ответить – в кабинет порывисто вошел Слава Голубев. Поздоровавшись со следователем и прокурором за руку, он сел к приставному столику напротив Лимакина и, откинувшись на спинку стула, заговорил:

– Сидите, господа хорошие. Ласково беседуете, а я, как пушкинский работник Балда, вкалываю за семерых. Вчерашним вечером и сегодня утром весь райцентр кругами обежал.

– Голова не закружилась? – улыбнулся Лимакин.

– От успеха?

– Ну.

– Крупного успеха нет.

– Чего ж сияешь?

– Кое-что любопытное, Петя, есть… Улица с названием Тихая, на которой под номером пять числится дом Вики Солнышкиной, тупиковая. Один конец ее упирается в сосновый бор. Так?..

– Допустим, так. И в чем суть?